Владимир Сергеев Академик РАН

Владимир Петрович Сергиев

Эксперт
в области эпидемиологии

Владимир Петрович Сергиев (род. 31 июля 1943 годаМоскваСССР) — советский и российский эпидемиолог и паразитолог, академик РАМН (1999), академик РАН (2013).

Научная деятельность

Специалист в области паразитологии, эпидемиологии и профилактики паразитарных и инфекционных болезней человека.

Основные направления научных исследований: разработка стратегии и тактики эпидемиологического надзора за паразитарными и инфекционными болезнями, создание противопаразитарных препаратов и определение параметров целесообразного применения профилактических медикаментозных мероприятий по снижению заболеваемости гельминтозами.

Создатель научная школа эпидемиологов и паразитологов, под его руководством подготовлено и защищено более 20 кандидатов и докторов наук.

Автор и соавтор около 500 научных работ, среди которых 12 монографий и 14 руководств.

Главный редактор журнала «Медицинская паразитология и паразитарные болезни», член редколлегий журналов «Молекулярная медицина», «Эпидемиология и инфекционные болезни», «Журнала микробиологии, эпидемиологии и иммунобиологии» и др.

Являлся (до 2017 г.) членом Бюро Отделения профилактической медицины, членом Научного совета по эпидемиологии, паразитарным и инфекционным заболеваниям. Был председателем проблемной комиссии «Паразитарные болезни» РАМН, заместителем председателя Комиссии по санитарно-гигиеническому нормированию Минздрава России, экспертом ВАК России, экспертом Всемирной организации здравоохранения.

Коронобесие.

Медицинская газета 

2020-06-03 

Ограничительные меры при COVID-19 не имеют медицинского обоснования
Почетный директор Института медицинской паразитологии, тропических и трансмиссивных заболеваний им. Е.И. Марциновского  1-го МГМУ им. И.М.Сеченова академик РАН Владимир Сергиев в течение 10 лет (с 1977 по 1988 гг.)  возглавлял Главное управление карантинных инфекций МЗ СССР, отвечая за борьбу со всеми эпидемиями в стране. Сейчас множество профессоров и академиков всех специальностей говорят о COVID-19, и в этом хоре тонут редкие   голоса профессионалов по борьбе с эпидемиями.  Корр. «МГ» Болеслав Лихтерман попросил  Владимира Петровича оценить текущую эпидемиологическую ситуацию и меры борьбы с новой инфекцией. Академик Сергиев  прислал  текст планируемого выступления перед своими коллегами в РАН, а вместо  своей фотографии полушутя предложил разместить снимок  собаки, выгуливающей своего хозяина. Читателям  «МГ» он пожелал благополучно пережить коронабесие. Этот удачный неологизм  стал заголовком статьи.

Полгода прошло с момента попадания нового коронавируса в человеческую популяцию. За это время заразились 0,6% населения Земли. Доля умерших от COVID-19 составила чуть больше 0,7% из 51 миллиона ежегодно умирающих в мире. В России инфицировано 0,2% населения. Как видно, картина далека от ужаса и паники, повсеместно нагнетаемых всеми видами СМИ.  Пришло время подвести первые итоги и определить  позицию  профессионального сообщества к проводимой  профилактике этой инфекции.   

Паникеры из ВОЗ

Тридцатого января 2020 г. ВОЗ признала вспышку COVID-19, угрозой, имеющей международное значение, 11 марта уже объявила пандемию; вторя штаб-квартире, Европейское бюро ВОЗ  12 марта провозгласила  Всеевропейскую эпидемию. На тот день в 51 стране Европейского региона было выявлено около 20 тыс. инфицированных и менее 1000 умерших  при численности населения  почти 950 млн. человек. К сожалению, это не первый случай провоцирования ВОЗ необоснованной паники. В 1994 г.  данная организация  сообщила  о вспышке легочной чумы в Индии. Инициатором  стал   Генеральный директор ВОЗ господин Накадзима, который по рентгенограмме легких определил этиологию пневмонии. Тогда  там быстро насчитали 1061 случай якобы легочной чумы и 54 летальных исхода, и  ВОЗ издала  циркуляр о международной опасности  новой эпидемии легочной чумы. После этого Россия временно закрыла авиасообщение с Индией. Впоследствии международные эксперты проанализировали ситуацию  и доказали, что никакой легочной, также как и бубонной чумы в 1994 г. в Индии не было. Такую же панику инициировал ВОЗ в 2009 и 2013 гг. с якобы эпидемиями свиного и птичьего гриппа. Эти примеры показывают, что этой организации свойственно грубо ошибаться в оценке эпидемической ситуации.

Обычно эпидемией считается вспышка, когда число заболевших достигает 5-7% населения. На момент панического сообщения ВОЗ в марте 2020 г. признаков эпидемии не было,  как  нет их и сейчас. Ситуация может быть охарактеризована как эпидемическая вспышка малой интенсивности. Это становится очевидно, если отвлечься от тиражируемых СМИ абсолютных цифр и перейти к интенсивным показателям, как это принято при научном анализе. На май месяц в Европейском регионе было инфицировано всего 0,5% населения.

Неправомерно говорить и о большой угрозе здоровью населения от COVID-19. Конечно смерти есть. Но их число не сказывается на средних ежедневных показателях общей смертности населения, которая только в единичных странах выросла на 1-1,5%, а в большинстве осталась прежней или даже ниже, чем в 2019 году. Это и понятно, так как летальность от COVID-19 низка. В Ухани за время вспышки она  составила 3,8%. Это относится к данным по тяжелым госпитализированным больным. В Южной Корее летальность была 0,8%, а при массовом скрининге населения оказалась значительно ниже – всего 0,3%. В России, как известно, этот показатель менее одного процента. Низкая летальность в России – это также результат самоотверженного труда и высокой квалификации наших врачей, и большого опыта, накопленного в предыдущие годы по лечению пневмоний бактериальной и вирусной этиологии.

По миру ВОЗ декларирует летальность от нового коронавируса около 6%, забывая сказать, что в большинстве стран практически не проводят тестирования населения, и «высокий» показатель летальности относится исключительно к группе тяжелых больных. Летальность во время вспышек от других коронавирусов была существенно выше. При атипичной пневмонии (SARS) она достигла почти 10%, а при Ближневосточном респираторном синдроме (MERS) — более 34%.

Контагиозность COVID-19 существенно ниже, чем при кори, дифтерии и даже коклюше. Приходилось читать странные расчеты, что она  якобы выше, чем при сезонном гриппе. Следует напомнить, что ежедневная заболеваемость новым коронавирусом в Москве не превышает 4-5 тысяч, из которых половина  — бессимптомные носители. Для справки: пик эпидемии  Гонконгского гриппа  пришелся  в Москве на 2 января 1969 г., когда в один день   за медицинской помощью обратились 102 тыс. человек.  Вот что такое настоящая эпидемия!

Как показал опыт стран, которые уже снимают ограничения, продолжительность вспышки COVID-19, как правило, укладывается в 2 месяца. Это относится как к странам, вводившим строгие карантинные меры, так и странам, которые не нарушали обычный ход жизни, и, главное, не разрушали экономику.

Резюмируя эти данные, следует сказать, что объективно  коронавирус SARS-CoV-2 нельзя отнести к патогенам, обладающим высоким эпидемическим потенциалом и несущим серьезную угрозу здоровью населения. Поэтому проводимые драконовские ограничительные меры не имеют медицинского обоснования и являются более разрушительными, чем сама болезнь. К несчастью,  они больно ударили и по социальной, и по экономической ситуации в нашей стране.

Тщетная предосторожность

По оценке канала  Euronews, меры по сокращению распространения нового коронавируса в Европе нанесли небывалый ущерб экономике еврозоны, что вероятно также содействовало скорейшему снятию непродуманных ограничений. В нашей стране люди, оказавшиеся в принудительной изоляции, также как и в других странах, установивших карантинные меры, стали терять работу и средства к существованию.

Наибольшей ошибкой региональных властей стал запрет на прогулки, закрытие парков и скверов, что негативно сказывается на здоровье детей, престарелых и хронических больных. Для последних стала практически недоступной необходимая медицинская и лекарственная помощь. Последствия этой непродуманной акции еще скажутся обострениями, а возможно и избыточной смертностью в группах риска, таких как онкологические больные, больные диабетом и другой серьезной хронической патологией, что будет несопоставимо с регистрируемыми смертями от COVID-19.

Мытье проезжей части дезрастворами или обработка воздуха на улицах Москвы аэрозолем хлорсодержащего реагента не воздействуют на эпидемический процесс, поскольку  в приземном слое вирус отсутствует. Необходимо незамедлительно отменить необоснованные и, главное, неэффективные действия, предпринимаемые по якобы ограничению распространения COVID-19. Об отсутствии их сдерживающего эффекта  на развитие вспышки говорит плавный, без изгибов и переломов, ход кривой появления новых случаев. По прошествии двух месяцев  эта кривая уверенно пошла вниз.

Почему-то в основу профилактики COVID-19 в нашей стране поставили изоляцию здоровых, а не выявление больных и контактов, что всегда давало хороший эффект в отечественной противоэпидемической практике. Вспомним случай оспы  в Москве в 1960 г. Отсутствие строгой обсервации приезжающих из эндемичных стран Западной Европы и США способствовало быстрому разносу COVID-19 по территории нашей страны. Известно, что многие представители шоу бизнеса, заразившиеся за рубежом, демонстративно нарушали двухнедельную изоляцию и заражали окружающих. Однако средства массовой информации не осуждали таких нарушителей и не подчеркивали опасность такого поведения.

Маски  — для больных, а не для здоровых.

Принудительное ношение медицинских масок не является эпидемиологически оправданным. В рекомендациях ВОЗ от марта этого года по ношению медицинских масок в контексте нового коронавируса четко сказано,  что они не требуются для тех, кто здоров. Более того ношение масок здоровыми не только приводит к ненужным затратам, но и создает ложное чувство безопасности. Как сказал в прямом эфире 12 мая директор Фонда прогрессивной политики Олег Бондаренко, маска себестоимостью 1,5 рубля продается по цене 35-45 рублей. То же происходит и с перчатками себестоимостью 3-4 рубля. Такая прибыль не снилась даже крупному бизнесу. Это обеспечивает хороший дополнительный доход местным чиновникам, а коммерческий интерес служит главным препятствием для необходимой отмены мер изоляции.

В документе ВОЗ от 19 марта сказано, что маски обязательны для ношения больными с респираторными симптомами и лицами, осуществляющими уход или проживающими с больными. Естественно, медперсонал должен не только соблюдать требования противоэпидемического режима в стационарах и поликлиниках, но и быть полностью обеспечен средствами индивидуальной защиты. Как сообщали СМИ, организации, занятые коммерческой реализацией масок, часто не успевали обеспечить этой защитой медицинских работников. Поэтому среди медиков, к сожалению, много больных COVID-19.

Какие же рекомендации могут быть предложены на основании вышеизложенного?

Во-первых, содействовать максимально скорой отмене всех ограничительных мер. Это надо сделать сразу, а не растягивать на длительный срок. Не надо уподобляться человеку, который из любви к животным рубит хвост собаке по частям. Из-за ограничений на передвижение и продолжительном пребывании внутри помещений в скученных условиях  можно ожидать в ближайшие месяцы роста числа обострений хронических болезней, онкологической патологии, туберкулеза. Поэтому немедленная отмена всех ограничений – это вопрос выживания людей.

Во-вторых, следует немедленно разблокировать скверы и парки, и разрешить гулять детям и лицам пожилого возраста. Необходимо восстановить работу детских летних оздоровительных учреждений.

В-третьих, для сохранения и облегчения разобщенности и снижения нагрузки на общественный транспорт необходимо стимулировать использования личного автотранспорта. Для этого следует временно отменить плату за парковку.

В-четвертых, необходимо максимально оперативно запустить все производства, торговлю и сферу услуг, чтобы смягчить надвигающийся экономический и финансовый кризис, что, как показали 1990-е гг., будет сопровождаться избыточной смертностью населения.

В-пятых, можно, вероятно,  сохранить некоторые ограничения в сфере развлечений. Это касается массовых мероприятий на стадионах, в театрах, концертных залах, ресторанах и ночных клубах. При этом следует разрешить работу летних кафе на открытом воздухе и работу «зеленых» театров.
Владимир Сергиев, академик РАН

Академик Владимир Сергиев: «ВОЗ — это не истина в последней инстанции»

Мир новостей, 

О вирусе, заставившем паниковать весь мир, о цифрах, недотягивающих до пандемии, об опасности «железных легких» и о том, что изоляция здоровых не дает позитивного эффекта, главный редактор «МН» Николай Кружилин беседует с советским и российским эпидемиологом и паразитологом, академиком РАН и РАМН, профессором, доктором медицинских наук Владимиром СЕРГИЕВЫМ.

Более 10 лет он возглавлял Главное управление карантинных инфекций Минздрава СССР, которое отвечало за борьбу со всеми эпидемиями в стране, затем 26 лет возглавлял Институт медицинской паразитологии и тропической медицины им. Е.И. Марциновского, а сейчас почетный директор этого института.

НЕОБОСНОВАННАЯ ПАНДЕМИЯ

— Владимир Петрович, сейчас все больше ученых склоняется к тому, что Всемирная организация здравоохранения сильно утрировала ситуацию с COVID-19. Каково ваше мнение на этот счет?

— 30 января ВОЗ признала вспышку COVID-19 угрозой, имеющей международное значение, а 11 марта уже объявила пандемию, хотя ситуация не соответствовала этому паническому заявлению. С момента попадания нового коронавируса в человеческую популяцию заразилось 0,6% населения Земли. В России инфицировано 0,2% населения. Создать панику проще простого. Достаточно громко заявить, сколько людей умерло от COVID-19, и всем станет страшно от этих цифр. Особенно если их не приводить в сравнении с другими.

Ежегодно на Земле умирает 51 миллион человек. Из них каждый третий — от инфекций, примерно каждый пятый — от сердечно-сосудистых заболеваний. Сейчас доля умерших от COVID-19 составляет чуть больше 0,7% от 51 миллиона ежегодно умирающих в мире, и к концу года мы, вероятно, не получим изменений за счет того, что 400 тысяч человек умерли от коронавируса.

Эта вспышка не покажет никаких изменений в общей статистике из-за того, что сейчас стали больше обращать внимание на инфекционных больных. Я не исключаю, что в 2020-м умрет даже меньше людей, чем в предыдущие годы.

— То есть вы против того, чтобы вспышку COVID-19 называть даже эпидемией?

— Да. Для справки: пик эпидемии гриппа «Гонконг» пришелся в Москве на 2 января 1969 года. Только за один этот день к врачам обратились 102 тысячи больных гриппом москвичей (самый большой показатель для COVID-19 — 11 тысяч). Умирали тогда десятки тысяч человек. Вот что такое настоящая эпидемия.

Нынешнюю ситуацию можно охарактеризовать как эпидемическую вспышку малой интенсивности, и уж тем более неправомерно говорить о большой угрозе здоровью населения от COVID-19. Смерти есть, но их число не сказывается на показателях общей смертности населения, которая только в нескольких странах выросла на 1-1,5%, а в большинстве осталась прежней или даже ниже, чем в 2019 году. Летальность во время вспышек других коронавирусов была существенно выше. При атипичной пневмонии она достигала почти 10%, а при ближневосточном легочном синдроме — более 34%.

— И все же ВОЗ объявила пандемию, и почти весь мир сел на карантин лишь из-за эпидемической вспышки малой интенсивности?

— К сожалению, это не первый случай провоцирования ВОЗ необоснованной паники. В 1994 году по инициативе гендиректора ВОЗ г-на Накаджимы объявили вспышку легочной чумы в Индии. После заявления ВОЗ в Индии быстро насчитали 1061 случай якобы легочной чумы и 54 летальных исхода, ВОЗ издала панический циркуляр о международной опасности эпидемии легочной чумы, после чего наша страна временно закрыла авиасообщение с Индией.

Детально проанализировав ситуацию там, группа экспертов выступила с аналитической статьей в международном журнале и доказала, что никакой легочной, как и бубонной чумы в 1994-м в Индии не было.

Я привел этот пример, чтобы показать: ВОЗ не является истиной в последней инстанции, и этой организации свойственно грубо ошибаться в оценке эпидемической ситуации. Когда 11 марта ВОЗ объявила пандемию — высшую стадию эпидемического процесса, не было даже универсального эпидемиологического порога, которым считается заболевание 5% жителей страны, где объявлена эпидемия. На момент объявления число заболевших оценивалось в 120 тысяч человек, до эпидемического порога в мире не хватало порядка 349 миллионов.

В последнее время во многих международных организациях падает уровень экспертизы, но в данном случае все списывать на ВОЗ нельзя, потому что в странах есть свои советники, зачастую далекие от медицины, и они тоже могут нагнетать панику похлеще ВОЗ.

 
 

ПОДХОДЫ И МЕТОДЫ УЧЕТА — РАЗНЫЕ

— COVID-19 дает серьезные осложнения на легкие. Вызванная нынешним коронавирусом пневмония действительно так опасна?

— У нас много разных пневмоний возникает каждый год, и люди от них умирают, несмотря на лечение антибиотиками. Число умерших от пневмоний гораздо больше, чем число умерших сейчас от COVID-19. Пневмонию выявляет рентгенограмма и компьютерная томограмма, но они не могут подсказать, какой именно возбудитель вызвал это воспаление. Поэтому, когда в Москве перестали делить пациентов на тех, у кого пневмония, и тех, у кого коронавирусная пневмония, мы не можем ответить на вопрос, сколько у нас реально больных COVID-19.

— Почему сильно разнятся цифры по заболевшим COVID-19 в похожих во многом Италии и Германии? В Италии в 10 раз больше умирали от коронавируса, чем в Германии…

— Все дело в разных подходах и методах учета. В Италии, если вы попали под машину и умерли, но у вас был выявлен коронавирус, вас отнесут к умершим от коронавируса. В Германии, если вы умерли от инфаркта, но у вас положительный тест на коронавирус, вас причислят к умершим от инфаркта. Немцы дотошно выискивают, почему умер человек.

К слову, об Италии. Там в 2018-2019 годах в день от всех причин умирало больше людей, чем умирают в 2020-м. То, что люди умирают, — факт. Но точно ли от COVID-19?

— Владимир Петрович, что вы скажете о тестах на антитела, которые сейчас начали массово делать?

— Обычно антитела появляются в течение 7-10 дней после того, как человек заразился. Сначала появляются одни антитела, потом их сменяют другие, потом — третьи. В нашей стране никогда в жизни не проводили такого массового обследования, чтобы установить иммунную прослойку, и я, если честно, даже не понимаю, для чего это нужно.

Если, к примеру, у вас 60% населения имеют антитела — это мало или много? А если 70%, то что вам дает эта информация? Такое исследование еще имеет смысл проводить больным людям, но зачем делать здоровым — непонятно.

Отечественная противоэпидемическая служба всегда занималась больными, их изоляцией, а также изоляцией людей, которые контактировали с этими больными. Так ликвидировали любые эпидемии. При COVID-19 почему-то решили изолировать здоровых. Вероятно, потому, что так поступили в Китае. Это затратно, неэффективно и приводит лишь к значительному нарушению социально-экономической жизни в стране.

 
 

НУЖНА ЛИ ВАКЦИНА ОТ COVID-19?

— Сейчас все рьяно создают вакцину против COVID-19, но есть ли смысл в создании так называемых длинных вакцин после вспышки какого-то нового вируса?

— Настоящую вакцину за два-три месяца создать нельзя. Мы не будем знать тех отрицательных свойств, которые она может иметь. Последние 10 лет на волне паники уже не раз создавали какие-то вакцины.

Разработку вакцины против средиземноморского коронавируса остановили, потому что после окончания вспышки новые больные больше не появлялись. То же произошло с лихорадкой Зика: была паника, но сейчас об этой болезни уже мало кто помнит.

В известном в России центре создали вакцину против лихорадки Эбола, так как крупная эпидемия этой болезни была в Западной Африке в 2014-2015 годах. Эпидемия закончилась, больных нет уже несколько лет, и эффективность вакцины против лихорадки Эбола определить не удалось. Предположу, что такая же участь постигнет и разрабатываемые вакцины против COVID-19.

— А что вы скажете о принудительной вентиляции легких? Стали говорить, что ИВЛ вредна и помогает лишь в 20% случаев?

— Первый раз так называемые железные легкие были применены в США, когда там возникла эпидемия полиомиелита и паралич дыхательной мускулатуры приводил к тому, что люди умирали от удушья. Сейчас аппараты ИВЛ применяют при тяжелых пневмониях и у тяжелых ковидных больных, но бывает, что люди погибают из-за чересчур большого давления — нагнетаемый воздух разрывал легкие.

ИВЛ — очень сложный аппарат, иногда дающий осложнения, не совместимые с жизнью, поэтому работать с ним надо очень осторожно. Например, в США много больных, подключенных к ИВЛ, умерли. Это не кислородная подушка, дающая просто повышенную концентрацию кислорода, которым дышит пациент. Врачи, работающие с аппаратом ИВЛ, должны обладать очень высокой квалификацией. Именно квалификация наших врачей обеспечила небольшое число умерших от коронавируса в России в 2020-м.

— Говорят, летом вирусы, условно говоря, впадают в спячку. А осенью наступит новая волна COVID-19?

— Этого сейчас никто не скажет. Опыт показывает: перенесение любого респираторного заболевания дает человеку, по крайней мере, два года защиты от этого возбудителя. Кто-то скажет: «А я во время одного сезона два раза гриппом болел». Одним и тем же гриппом?

В любую эпидемию мы имеем дело с коктейлем возбудителей. В эпидемию гриппа собственно грипп — это 15%, а остальное — это другие вирусы, которые передаются и протекают примерно одинаково. В эту группу входят три десятка активных игроков в любую эпидемию.

Высказывается мнение, что COVID обязательно останется навечно в человеческой популяции. Он может выйти снова, а может, наше поколение больше вообще о нем никогда не вспомнит. Необязательно, что COVID-19 дождется осени и даст вторую волну. Но если и даст, то пострадает та группа людей, которая с ним не контактировала в первую волну и не приобрела защиты от него.

— Сейчас хотят продлить срок самоизоляции до середины июня. Как вам такое предложение и как бы вы поступили в нынешней ситуации, если бы вам дали необходимые полномочия?

— Опыт стран, которые уже снимают ограничения, показал, что продолжительность вспышки COVID-19 укладывается примерно в два месяца. Причем такой срок наблюдался как в странах, вводивших ограничения, так и в странах, которые не нарушали обычного хода жизни.

Запрет на прогулки, закрытие парков и скверов негативно сказываются на здоровье детей, престарелых и хронических больных. Последствия этого еще скажутся обострениями, а возможно, и избыточной смертностью в группах риска, что будет несопоставимо с регистрируемыми смертями от COVID. Я бы максимально быстро, не растягивая на длительный срок, отменил все ограничительные меры, сохранив их в сфере массовых развлечений.

Надо разблокировать скверы и парки, восстановить работу детских летних оздоровительных учреждений, оперативно запустить производства, торговлю и сферу услуг, чтобы смягчить надвигающийся экономический и финансовый кризис, который также опасен, в том числе и смертями.

 
 
 
 
Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Принять